Сайт открытый - регистрация необходима только при добавлении информации.

Авторизация
Логин (e-mail):

Пароль:

запомнить



Зарегистрироваться
Забыли пароль?


Организации
Приглашаем к сотрудничеству все организации, которые активно участвуют в сохранении памяти о Великой Отечественной войне. Компании, присоединившиеся к проекту
Статистика
139853
12906
7042
50446
1

Наши баннеры
Мы будем благодарны, если Вы разместите баннеры нашего портала на своем сайте.
Посмотреть наши баннеры







© 2009 Герасимук Д.П.
© 2009 ПОБЕДА 1945. Никто не забыт - Ничто не забыто!
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-36997


© Некоммерческое партнёрство "Историко-патриотичекий Клуб "ПатриоТ-34"
Свидетнльство о госрегистрации НО
Свидетельство о внесении записи в ЕГРЮЛ
Регистрация Поиск Фронтовика Поиск подразделения Помощь О проекте

Карточка Фронтовика

Васюков Михаил Иванович



Пол:
Дата рождения:0.0.1916
Место рождения:Курская область Глушковский район село Будки
Национальность:русский
Должность:Командир 1 батальона 78 Гв.СП 25 Гв.СД
Звание:гвардии старший лейтенант 78 Гв.СП 25 Гв.СД

Попечитель:

Павел Золотарев

Подразделения, в которых служил Фронтовик:

25 гвардейская стрелковая Синельниковско-Будапештская Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизия
78 гвардейский стрелковый полк 25-й гвардейской стрелковой дивизии

Захоронение:

Россия, Воронежская область, Острогожский район, село Мастюгино
Дополнительная информация
Домашний адрес во время войны:Курская область Глушковский район село Будки
Родственники во время войны:
Дата призыва:0.0.1941
Место призыва (военкомат):Глушковским РВК Курской области
Дополнительные сведения:Погиб 13 января 1943 года в бою за село Мастюгино Коротоякского района Воронежской области. П.М.Шафаренко "На разных фронтах" (записки командира 25-й гвард. стрелковой дивизии) Глава пятая (с. 66 - 106) На сторожевском плацдарме 1 августа 1942 года меня вызвали на вспомогательный пункт управления 6-й армии в районе села Давыдовка.Отсюда просматривалась панорама Дона и его правого берега в районах сел Архангельское, 1-е Сторожевое, Титчиха и Селявное. Самым неприступным был берег у Сторожевого. Меловые обрывы там почти отвесно спускались в реку. Я получил приказ сосредоточить дивизию ( без 73-го полка) в лесу северо-восточнее хутора Осинки, форсировать Дон в районе северо-западной окраины Аношкино и захватить плацдарм с передним краем по рубежу Сторожевое, высота 187,7. Правее нас форсировали Дон подразделения 53-го укрепленного района полковника А. Г. Дашкевича. Ему ставилась задача освободить Сторожевое и обеспечить правый фланг дивизии. Левее, с небольшого плацдарма на правом берегу, предстояло наступать 24-й мотострелковой бригаде полковника В. Л. Савченко. Она должна овладеть селом Титчиха, лесом западнее него и северо-восточной окраиной Селявного. Мы должны были вести здесь бои за Дон и создать условия для развития наступления в дальнейшем... Глядя на карту, можно было легко оценить значение будущего плацдарма. Большой мыс, вытянутый на восток от линии Сторожевое, Урыв, огибался Доном, надежно обеспечивая его от фланговых ударов. Лес западнее села Титчиха закрывал от противника район возможных переправ. Господствующие высоты на плацдарме обеспечивали нам хорошее наблюдение, а глубокие овраги западнее Селявного и Сторожевого создавали естественные противотанковые препятствия. Это была одна из частных операций, проводившихся в то время войсками Воронежского фронта. Она сковывала крупные силы врага, не допуская их переброски под Сталинград, и создавала условия для наступления в будущем. Сложность ее заключалась в том, что она начиналась с форсирования Дона. Противоположный высокий и крутой берег прочно укреплен врагом и позволяет ему держать под огнем подходы к реке в пределах 8 - 10 километров. Глубина обороны противника с нашего берега не просматривалась. И хотя мы имели данные авиаразведки, это намного снижало эффективность огня артиллерии. Использование танков из-за сложного рельефа местности на первом этапе операции исключалось. Вот почему сразу возникла необходимость в самом тесном взаимодействии с авиацией и наиболее полном ее использовании. В такой обстановке успех может быть достигнут только внезапным ударом по врагу. И нанести его надо было в том месте, где оно окажется неожиданным для него. Оценивая возможные действия противника, мы считали, что его главное анимание будет обращено на урепление обороны в районе западнее Аношкино, где берег более доступен. Поэтому сильный удар по высотам южнее Сторожевого явится для него неожиданным, а быстрое овладение ими сразу создаст предпосылки успешного развития операции. Кроме того, для обеспечения внезапности форсирование намечалось ночью. Очень тревожили нас и большие возможности противника при бое в глубине его обороны.По данным разведки, мы могли встретить там свыше двух дивизий, усиленных артиллерией, танками и поддержанных авиацией. Значит, не менее половины сил надо было держать в резевре. Наличие у нас в каждом стрелковом полку трех батальонов почти по 800 человек и необходимых средств усиления - артиллерии, гвардейских минометов, саперных подразделений - позволяло дивизии наступать двумя эшелонами, несмотря на отсутствие 73-го полка. Итак, нам предстояло встретиться с опытным врагом, превосходящим нас в силах и средствах и имеющим лучшие позиции. Что поможет нам добиться победы? Мы пришли к твердому убеждению, что внезапность первого удара, наступательный порыв , выучка и стойкость гвардейцев, тесное взаимодействие с артиллерией и авиацией должны обеспечить полный успех предстоящего боя. В первом эшелоне шел 78-й гвардейский полк подполковника Кондратия Васильевича Билютина.В Красной Армии он служил с 1919 года,сражался с беляками, с первого дня войны - с фашистами, был шесть раз ранен, но остался в строю.Во время битвы под Москвой командовал отдельным стрелковым батальоном... С бойцами Кондратий Васильевич держался просто и пользовался всеобщей симпатией. Гвардейцы за глаза называли его батей, и это теплое обращение осталось за ним до конца войны. Комиссаром полка был батальонный комиссар Николай Михайлович Коростылев. Он прекрасно знал положение дел в каждом подразделении. Во втором эшелоне шел 81-й гвардейский стрелковый полк. Им командовал молодй, энергичный и распорядительный майор Федор Григорьевич Кривомлин. Комиссар полка батальонный комиссар Николай Филиппович Усенко был старше командира по возрасту, спокоен, вдумчив и деловит. Как бы дополняя друг друга, они успешно руководили полком. 73-й гвардейский стрелковый полк оставался в резерве командующего 6-й армией. Вскоре его передали 174-й стрелковой дивизии, и он длительное время участвовал в боях под городом Коротояк. Командовал полком майор Александр Сергеевич Белов, кадровый строевой командир, познавший службу в должностях командира роты и батальона еще до войны. Он и комиссар полка старший политрук Михаил Аронович Тенцер настойчиво, каждодневно воспитывали у гвардейцев эти драгоценные черты... Начиная подготовку к форсированию Дона, мы с командиром 53-го укрепрайона полковником Дашкевичем отчетливо представляли себе преимущества, создавашиеся условиями рельефа для обеих сторон. Левый берег Дона заболочен и зарос тальником. Это затрудняло подвоз переправочных средств и в целом возможность маневра. Остров на реке порос труднопроходимым кустарником, однако его можно использовать при форсировании... В ночь на 5 августа дивизия заняла исходное положение для наступления. К берегу Дона подвезли и тщательно замаскировали переправочные средства. Наша авиация не давала врагу покоя, изнуряя его налетами. Следующую ночь, когда должно было начаться форсирование, летчики 291-й штурмовой авиационной дивизии, навесив осветительные ракеты, безошибочно бомбили цели, разведанные днем. И вот ровно в 3 часа 30 минут грохот артиллерии, вой гвардейских минометов, вспышки залпов разорвали ночную тьму и тишину. На вражеском берегу поднялась огненная стена разрывов. В районе Сторожевого форсирование началось сразу после первого огневого налета. Высокий берег, занятый противником, образовал у своего основания "мертвое" пространство. Оно возволило бойцам накапливаться внизу под откосом еще в ходе артиллерийской подготовки. Воины 2-го батальона старшего лейтенанта Г. Л. Релина на плотах, лодках и подручных средствах стремительно форсировали Дон и из "мертвого" пространства начали по круче подниматьсяч наверх. Как только наша артиллерия перенесла огонь в глубину, они атаковали врага, ворвались в траншеи и а рукопашном бою - гранатами, огнем, штыком и прикладом - стали бить фашистов, ошеломленных внезапным появлением гвардейцев. Высота 186,2 была захвачена, первое сопротивление противника сломлено, и батальон с боем начал продвигаться дальше. С тревогой наблюдал я за ходом форсирования реки нашим правым соседом - подразделениями укрепрайона. Они были встречены сильным огнем врага и, понеся потери, отошли. Я вызвал командира батальона Релина и приказал ему развивать успех в направлении юго-восточной окраины Сторожевого, чтобы, связав противника, содействовать соседям в форсировании Дона... Но у соседей форсирование не получилось. На помощь им был направлен на юго-восточную окраину Сторожевого один батальон 78-го полка. Наши разведчики во главе с лейтенантом И. Д. Зубовым захватили пленных. Оказалось, в полосе наступления дивизии на участке от Сторожевого до Селявного оборонялся 34-й пехотный полк 9-й пехотной дивизии хортистов. Там же стояла их дивизионная артиллерия. Южнее Селявного оборонялся 4-й пехотный полк 7-й пехотной дивизии. Между тем противник усилил огонь по переправам и подходам к реке из тяжелых минометов и артиллерии. Они были частично подавлены нашей авиацией и армейской артиллерией, но подразделения несли потери. Особенно беспокоил огонь из района Архангельского. Оттуда, с фланга, враг просматривал почти всю полосу дивизии. К концу нашей артподготовки 1-й батальон 78-го полка, которым командовал старший лейтенант М. И. Васюков, форсировал Дон в районе Аношкино и начал выдвигаться на рубеж атаки. Передний край обороны противника проходил там не у самого берега, а по скатам постепенно снижавшихся высот. Гвардейцы атаковали стремительно. Но тут, как мы и предполагали, хортисты оказали значительно большее сопротивление. Нас они ждали и открыли огонь из автоматов и тяжелых пулеметов. Мины стали рваться у самого берега реки. Батальон Васюкова был прижат к земле. Стоявший возле меня Е. В. Бобров заметил: - Тяжело начинаются бои за Дон. Левый сосед не продвинулся, батальон Васюкова залег, правый сосед не сумел форсировать Дон. Только батальон Релина овладел высотой... - Дело не в левом соседе, комиссар, - сказал я, - дело не в бригаде Савченко и даже не в батальоне Васюкова. Вот если бы правый наш сосед форсировал Дон, мы смогли бы, как и намечено, развивать успех в направлении высоты 187,7. Тогда противник, который держит сейчас Васюкова, сам оказался бы на грани окружения. Но пока Сторожевое в руках врага, об этом и думать нечего. Ведь гитлеровцы могут подтянуть туда крупные резервы и отрезать нас от переправ. Подразделения укрепрайона вряд ли теперь сумеют форсировать Дон. Выходит, что Сторожевое надо брать нам. - Пожалуй, да, - согласился Бобров. ... Форсирование у Сторожевого продолжалось. Противотанковые пушки артиллеристы тащили вверх на канатах. В обрывистом меловом берегу они выдалбливали колеи под колеса и шаг за шагом поднимались наверх. И вот, казалось бы, невозможное стало действительностью. Орудия были подтянуты в боевые порядки гвардейцев и сразу увеличили стойкость первого эшелона на правом берегу. Безотказно шло взаимодействие с авиацией и артиллерией. Наши подразделения поддерживал огнем 53-й гвардейский артиллерийский полк подполковника Михаила Федоровича Гусельникова. Он вместе с комиссаром старшим политруком Г. Х. Шаповаловым успешно подготовил полк к предстоящим боям. На левом фланге бой начинался тяжело. Несколько раз по заявкам Билютина я вызывал огонь дивизионной и даже армейской артиллерии. Наша авиация штурмовала вражеские огневые позиции. Однако по тому, как развивался бой, было видно, что противник считает это направление главным и действует по заранее подготовленному плану. Следовало поставить врага в такие условия, когда план его оказался бы неприемлемым. К этому времени батальон Релина форсировал Дон и вел бой на окраине Сторожевого. Подразделения укрепрайона так и не смогли преодолеть реку. Это намного усложнило наше положение. Противник скрытно подтягивал резервы и вводил в бой. Обстановка требовала в первую очередь овладеть Сторожевым. Мы решили перенести главные усилия первого эшелона дивизии правее, чтобы быстрее освободить Сторожевое и прилегающие высоты, а затем, введя в бой 81-й полк, с тыла нанести удар по группировке хортистов против нашего левого фланга. Вызвав Билютина к телефону, я приказал ему направить на сторожевскую переправу 3-й батальон капитана В. Я. Трифонова, с тем, чтобы он обошел Сторожевое с юго-востока и овладел высотой 195,0 ... и пообещал ему дать батарейный залп гвардейских минометов, чтобы расчистить путь батальону. В районе аношкинской переправы нарастала новая угроза. Когда после залпа батареи "катюш" батальон Васюкова овладел первой позицией и стал развивать успех, враг начал готовить из района Довгалевки сильную контратаку. Билютин доложил, что Релин из района Сторожевого видит выход пехоты противника на рубеж развертывания. В той обстановке нельзя было допустить контратаки. Я попросил командующего армией нанести по врагу удар авиацией. Под ударами штурмовиков полковника А. Н. Витрука вражемкие подразделения рассыпались и залегли. После штурмовки, когда хортисты попытались продолжить контратаку, огонь нашей артиллерии смял их поредевшие цепи, и остатки мадьяр повернули вспять. 1-й батальон начал продвигаться вперед. В Сторожевом уже шли упорные уличные бои. Батальон Релина, отражая непрерывные контратаки, продвигался медленно. На левом фланге положение вновь осложнилось. Когда 1-й батальон Васюкова вышел к домику лесника, автоматчики противника отрезали его от переправ, создав видимость полного окружения. В помощь батальону была направлена рота автоматчиков 81-го полка. Разогнав вражеских солдат, она прикрыла фланги и тыл батальона, создав условия для дальнейшего наступления. Близились сумерки. Наши соседи - 53-й УР и 24-я бригада - вели тяжелый бой, сковывая противника. Обстановка требовала дальнейшего наращивания сил на правом берегу Дона - необходимо переправить туда 81-й полк. Командующий, которому я доложил обстановку, с моим решением согласился. К тому времени появилась возможность переместить на плацдарм и наш наблюдательный пункт. Начальник штаба Данилович получил соответствующие распоряжения, и все, кто работал на НП, пошли к реке. Чем ближе к переправе, тем плотнее становится огонь противника. Осколком разорвавшейся поблизости мины ранило в бедро шедшего с нами командующего артиллерией дивизии В. П. Чистякова. Поручив его заботам адъютанта и санинструктора, мы продолжили путь. Потом переправились на ту сторону в лодке, поднялись на крутой берег Дона, где был подготовлен НП. Проверив условия наблюдения и уточнив обстановку, я вызвал офицера связи, и мы пошли на наблюдательный пункт 78-го полка... Стемнело... Командир 78-го полка К. В. Билютин и комиссар Н. М. Коростылев сидели в наспех приспособленной землянке на окраине Сторожевого. На столе горела гильза - "модный" светильник того времени. После уточнения обстановки, потерь и обсуждения наметок на дальнейшее ведение боя я спросил у Коростылева, как работают в боевой обстановке полковые медики. Николай Михайлович сказал, что их работа выше всяких похвал, и особенно отметил полкового врача Лидию Васильевну Сухину. Она сумела хорошо организовать первую помощь раненым. Среди многих отличившихся в этот день бойцов и командиров комиссар назвал первым пулеметчика З. Я. Шкандыкова, прикрывшего батальон Васюкова от вражеских автоматчиков, проникших в его тыл. За ночь на плацдарм переправилась почти вся дивизия, а 78-й полк овладел юго-восточной частью Сторожевого. Забрезжил рассвет. На НП появился командир 81-го полка майор Кривомлин. Ему была поставлена задача после 5-минутного огневого налета наступать в направлении высоты 187,7, разрезая группировку противника в излучине Дона на две части, чтобы создать условия для удара с тыла по Селявному и Сторожевому. Используя овраг южнее Сторожевого, 1-й батальон 81-го полка обошел высоту 176,3 и ударом с тыла овладел ею. После комбат капитан И. Г. Чеботарев повернул подразделение к высоте 195,0, обходя Сторожевое с юго-запада. - Хорошо сработал, Иван Григорьевич, - сказал я Чеботареву по телефону, - благодарю и поздравляю. Противник тоже по достоинству оценил этот маневр. Под сильным прикрытием артиллерии около двух гитлеровских батальонов перешли в контратаку из района северо-западнее Сторожевого. Но по огневым позициям врага нанесла удар армейская артиллерия, и огонь гитлеровцев заметно ослаб. Одновременно по пехоте ударила дивизионная артиллерия, которая за ночь переправлиась на плацдарм. Вступили в бой орудия прямой наводки, батальонные минометы, станковые пулеметы. Противник залег. Батальон вновь поднялся в атаку и стал продвигаться вперед. Главные силы 81-го полка успешно развивали наступление на высоту 187,7. Занимая центральное место в излучине Дона, высота во многом определяла возможности удержания всего района. Это была очень укрепленная позиция, и чем ближе подходили к ней гвардейцы, тем ожесточеннее становилось сопротивление противника. С наблюдательного пункта было хорошо видно, как 2-й батальон 81-го полка, которым командовал старший лейтенант И. Г. Яременко, стремительной атакой вышел к высоте. Потом там завязался тяжелый бой с непрерывно контратакующим врагом. Стало ясно - чтобы добиться успеха, надо усилить удар. И я с тревогой подумал: примет ли такое решение сам командир полка, или придется вмешиваться? Точно определить момент ввода вторых эшелонов и резервов не так-то просто. В ограниченное время командир должен правильно оценить обстановку и послать людей в бой именно тогда, когда они смогут решить его успех. Но вот бежит от рации начальник оперативного отделения майор Матвеев: - Майор Кривомлин просит разрешения ввести свой второй эшелон для овладения высотой сто восемьдесят семь и семь! К этом времени Билютин доложил, что батальон Васюкова выходит с тыла к Селявному. - Но ведь село не входит в границы полка, - добавил он. - Какие будут указания? - Границы не забор, а линия взаимодействия с соседом! - несколько резко ответил я. - Селявное атаковать через тридцать минт. В это время вводился в бой второй эшелон 81-го полка. После сильного огневого налета оба батальона, развернувшись ротными цепями и стреляя из винтовок на ходу залпами, пошли вперед. Потом мы услышали мощный взрыв многих сотен одновременно брошенных гранат. Враг дрогнул, высота 187,7 была захвачена и осталась за боевыми порядками полка. Он успешно продвигался к высоте 185,6 , выходя в тыл всей группировке противника против нашего левого фланга. Удар батальона Васюкова по Селявному с тыла оказался для врага неожиданным. 4-й пехотный полк противника, бросая обозы и артиллерию, бежал, оставив сильно укрепленный пункт, для удержания которого, казалось бы, предусмотрено было все. На войне бывает и так - самые неприступные укрепления оказываются бессильными перед волей к победе. В Селявном батальон старшего лейтенанта Васюкова захватил 18 орудий, 5 минометов и много другого оружия, техники и имущества. Наступила вторая ночь. Подразделения укрепрайона все еще не форсировали Дон, а 24-я мотострелковая бригада овладела лишь селом Титчиха. В Сторожевом еще продолжались тяжелые бои. Только к утру 8 августа силами двух батальонов 78-го полка и одного батальона 81-го полка было завершено его освобождение и захвачена высота 195,0 , удержание которой прочно заслоняло правый фланг дивизии от контратак противника. Паника охватила 9-ю пехотную дивизию хортистов. Бросая артиллерию, оружие и имущество, ее подразделения бежали далеко в тыл. Там их, правда, встречали, наскоро приводили в порядок и опять бросали в бой. В течение 9 августа противник контратаковал несколько раз силами до двух батальонов. Враг пытался вернуть Сторожевое, но все его попытки были отражены с большими для него потерями. Освободив Сторожевое, гвардейцы батальона В. Г. Казакова обнаружили в одном из общественных амбаров семь трупов расстрелянных колхозников. Рядом, в бывшем здании правления колхоза, размещалась воинская почта. Кроме корреспонденции там оказалось много посылок с награбленными вещами. Когда мне рассказали об этом, я подумал, как все это закономерно: расстрелянные и рядом награбленное добро. Ведь убийства и грабежи лежат в основе политики и практики фашистов и их пособников. Наш удар и захват в первый же день плацдарма на правом берегу Дона, видимо, серьезно встревожил немецко-фашистское командование. Не надеясь на своих союзников, немцы, как мы потом узнали, немедленно направили из своего резерва 429-й полк 168-й пехотной дивизии, чтобы вместе со свежими частями двух пехотных дивизий хортистов при поддержке полусотни танков восстановить положение на правом берегу Дона. Удар врага нацеливался в центр нашего боевого порядка. Подойдя к району боевых действий, пехота, усиленная танками, утром 10 августа с ходу пошла в атаку на высоту 185,6. Захват ее создавал условия для дальнейшего развития успеха. Мы сразу почувствовали наглый, оголтелый нажим врага. Не считаясь с потерями, гитлеровцы вели плотный огонь из автоматов и, крича и беснуясь, рвались вслед за танками к высоте, которую обороняли гвардейцы 3-го батальона 81-го полка под командованием старшего лейтенанта А. Н. Афанасьева. Немцев было не менее двух батальонов с двадцатью танками. Я приказал исполняющему обязанности командующего артиллерией дивизии полковнику Н. М. Левину нанести по врагу удар дивизионом гвардейских минометов. Тут же позвонил командир 81-го полка майор Кривомлин. - Нахожусь на высоте сто восемьдесят пять и шесть, у Афанасьева, - сообщил он. - Гитлеровцы идут за танками в психическую. Не иначе как пьяные. Прош поддержать батальон противотанковой артиллерией и пулеметами. - Противотанковый дивизион на рубеж высоты сто восемьдесят пять и шесть! - крикнул я начальнику штаба. - Туда же пулеметную роту! Цепи наступавших залегли. Лишь танки, стреляя на ходу, подходили к высоте. Стоявший на прямой наводке взвод гвардии лейтенанта И. М. Яровикова подбил четыре машины. Однако нескольким вражеским танкам все-таки далось ворваться на высоту. По ним открыли огонь орудия 29-го истребительно-противотанкового дивизиона майора Л. И. Острохова, развернувшегося на новом рубеже. Подоспела рота пулеметного батальона майора Е. Г. Словского. Вырвавшиеся вперед танки уже горели. Гитлеровцы, пытавшиеся продолжать атак под сильным ружейно-пулеметным огнем, откатились, понеся большие потери. В том бою майор Ф. Г. Кривомлин был ранен. Отличный пулеметчик, он взял в свои руки пулеметную роту. Восемь "максимов" сеяли смерть среди атакующих фашистов и вместе с противотанковым дивизионом создали перелом в ходе боя. Гитлеровцы обрушили на пулеметчиков шквал минометного огня, они стали главной целью для вражеских танков, но выстояли. За этот бой Ф. Г. Кривомлин был награжден орденом Красного Знамени. Во временное командование полком вступил заместитель Кривомлина старший лейтенант Иван Васильевич Кулик. Несколько позже до двух батальонов противника пытались нанести удар по левом фланг 81-го полка из района Довгалевки. Но мы вовремя вызвали авиацию, и наши штурмовики разгромили врага, не позволив ему перейти в атаку. Геройски сражались гвардейцы 1-го батальона 78-го полка, которым командовал старший лейтенант М. И. Васюков. Они обороняли высоту 187,7 . Поддержанные взводом полковой батареи старшего лейтенанта Е. Е. Амшаркина, воины отразили три атаки свежих частей 20-й пехотной дивизии хортистов, усиленных 35 танками. Гвардейцы стояли насмерть. Батальон нес очень большие потери, более половины станковых и ручных пулеметов, ротных минометов и противотанковых ружей вышло из строя, но гвардейцы удерживали свои позиции. Когда я пришел на высот, там догорало пять вражеских танков. Траншеи были почти полностью разрушены и в них лежали и солдаты противника, и погибшие гвардейцы. Перед нашими позициями поле усеяли трупы вражеских солдат. Ближе к высоте они лежали цепями. Как шли в атаку, так и полегли, скошенные огнем наших пулеметов. Сразу будто постаревший, с безмерно усталым лицом, молча стоял возле меня командир батальона Михаил Иванович Васюков - Все, что могли, сделали... - хрипло выговорил он. - Спасибо. От имени командования, от имени Родины. Живым и мертвым - спасибо. И память им вечная, и слава бессмертная... - Я крепко стиснул руку комбата. Отразив многочисленные атаки, дивизия к исходу 10 августа закрепилась на достигнутом рубеже. В тот день на плацдарм переправились подразделения крепрайона. Им поручили оборону Сторожевого. В ходе боев по захвату плацдарма враг потерял убитыми и ранеными около 10 тысяч солдат. Мы захватили 68 орудий, минометов, много стрелкового оружия, техники и другого имущества [ЦАМО РФ, ф. 836, оп. 1, д. 4, л. 107-108]. Там были разгромлены части 7, 9 и 20 пехотных дивизий хортистов и 429-й пехотный полк 168-й пехотной дивизии гитлеровцев. Настроение гвардейцев, несмотря на понесенные нами потери, было боевым. Они увидели дело рук своих, почувствовали уверенность в себе, ощутили вкус победы. Укрепилась вера бойцов в своих командиров, в их опыт и умение, повысился авторитет коммунистов, всегда шедших впереди. В один из этих дней на пути в 81-й полк я остановился у рощицы, где стояла походная кухня. Время обеденное, и адъютант, тоже проголодавшийся, подсказал: здесь, мол, можно перекусить. Рота пообедала, гвардейцы курили. Я подошел к ним. Люди начали подниматься, но я попросил их сесть, сам присел на пенек, закурил. - Как настроение, товарищи? Поднялся пожилой усатый гвардеец. - Настроение доброе, товарищ полковник! Когда шли бои, то видно было только, откуда фриц огонь ведет. А как потише стало, огляделись, так даже не верится. Такой плацдарм захватили, да сколько фашистов уложили, техники искромсали... - Да, - подтвердил я, - большое дело сделали. Но ведь и удержать плацдарм надо. Немцы нас в покое не оставят. Это не в их правилах. Главное сейчас - хорошо закрепиться и быть в постоянной боевой готовности... - Это мы все понимаем, - закивал усач. - И бить фашиста еще не раз будем. В те же дни 73-й полк, приданный 174-й стрелковой дивизии полковника С. И. Карапетяна, форсировал Дон севернее Коротояка и вместе с частями дивизии освободил город. На правом берег Дона, в непосредственной близости от сторожевского плацдарма, образовался, правда ненадолго, еще один плацдарм. Меня интересовали подробности этих боев, и, когда я встретился с командиром полка А. С. Беловым, он кое-что рассказал. На подготовку боя мы имели там около суток. В ночь на 5 августа 2-й батальон капитана И. Н. Котляренко и 1-й батальон капитана П. С. Каргинова с обеими ротами автоматчиков внезапно, без артиллерийской подготовки, форсировали Дон и захватили небольшие плацдармы в пойме реки. Утром противник увидел гвардейцев, действующие переправы и немедленно открыл огонь. В воздухе появилась авиация, бомбившая плацдарм, районы переправ и подходы к ним. Под огнем врага начальник артвооружения полка гвардии капитан М. Д. Ханин сумел доставить на плацдарм боеприпасы,обеспечив устойчивость наших подразделений на вражеском берегу. Огонь усиливался. Полк нес потери, в передовых подразделениях погиб инструктор по пропаганде батальонный комиссар Г. С. Чернышов. На переправе ранило начальника штаба полка капитана В. М. Терезюка. Понтоны и лодки были разбиты. Днем преодолевать рек стало невозможно. Но когда стемнело, враг уже не мог вести прицельный огонь. Тогда 3-й батальон старшего лейтенанта А. Я. Обухова и остальные подразделения полка, а также приданная ем рота легких танков форсировали Дон. На рассвете 6 августа гвардейцы атаковали противника и стремительным ударом захватили села Аверино и Мытищи. Развивая успех, полк и части 174-й дивизии, наступавшей на город с фронта, к вечеру освободили его. Коротояк - узел грунтовых дорог в непосредственной близости от рокады противника Россошь - Острогожск - Воронеж. С его потерей вражеское командование не могло смириться. Немедленно начались контратаки, которые все время усиливались. Против частей, оборонявших плацдарм, противник ввел в бой до трех пехотных дивизий, из них одну немецкую, и до сотни танков. Целю неделю днем и ночью продолжались бои. Восемь суток 2-я стрелковая рота, усиленная 45-миллиметровым орудием сержанта И. В. Панганиса, обороняла важный перекресток дорог села Аверино. 15 августа в очередной атаке врага частвовало 15 танков и до двух рот мотопехоты. Ночью перед боем Панганис, сменил огневую позицию и тщательно ее замаскировал. Не видя пушки, вражеские танкисты открыли огонь по позиции роты, предвкушая легкую победу. Внезапно прогремел выстрел сорокапятки, и гитлеровский танк окутался дымом. Танкисты врага усилили огонь, увеличили скорость и ворвались в район обороны роты. Однако шедшую за ними пехоту гвардейцы отсекли, и она залегла у переднего края. В тот момент вторым выстрелом Панганис подбил танк. Гитлеровцы заметили пушку и сосредоточили огонь по ее позиции. Расчет вышел из строя. У орудия остался один командир. Ему удалось подбить еще одну машину. Вражеские танки начали утюжить траншею. В них полетели гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Тем временем прямым попаданием снаряда разбило орудие, сержанта Панганиса ранило. Фашистский танк приблизился к огневой позиции, стремясь раздавить гусеницами бесстрашного артиллериста. Превозмогая боль, Панганис схватил связк гранат, бросился под танк и подорвал его. Игорю Панганису было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Его имя навечно занесено в списки 73-го гвардейского стрелкового полка. В тех боях гвардейцы уничтожили до двух полков пехоты врага, подбили 27 танков, 35 орудий, 4 самолета, захватили много техники и оружия. Но и полк потерял более половины личного состава и вооружения... Вернемся, однако, на сторожевский плацдарм. 11 августа там наступило относительное затишье. С утра противник обстрелял наблюдательный пункт 53-го артиллерийского полка несколькими снарядами, дающими при разрыве густой белый дым с синеватым оттенком и резкий раздражающий запах. Находившиеся на НП командиры и бойцы не обратили на это внимания и не надели противогазы, а потом в течение двух часов испытывали слабость, тошноту и рвоту. Я немедленно доложил об этом командующему. Вместе с начальником химической службы дивизии майором Н. А. Будрейко штаб дивизии организовал проверку состояния средств защиты в частях и подразделениях, установил посты химического наблюдения. Во всей армии повысилась готовность к химнападению противника. С того же дня обе стороны приступили к усиленным работам по оборудованию рубежей. Все наши командиры и штабы день и ночь трудились на позициях, проверяя качество их оборудования и маскировки, условия обзора и обстрела, организацию противотанковой и противовоздушной обороны. Саперы 28-го отдельного гвардейского саперного батальона майора Н. Е. Дорохова минировали пространство перед передним краем, а на отдельных участках - и в глубине обороны. Уже ходили через Дон три парома. Средствами армии начали строиться мосты. Переправы работали под огнем противника, но все-таки обеспечивали дивизию всем необходимым. 15 августа, переправившись на лодке, к нам прибыл командарм вместе с вновь назначенным командующим артиллерией дивизии полковником Ф. И. Соловьевым. На своем наблюдательном пункте я доложил генералу Ф. М. Харитонову об организации обороны, данные о противнике, показал на местности, как проходили бои по захвату плацдарма, о которых он знал из моих докладов. Командующий уточнил нашу задачу, и мы поехали на командный пункт дивизии, располагавшийся в лесу западнее Титчихи. Мне хотелось упросить Федора Михайловича вернуть нам 73-й полк, который все еще воевал в составе 174-й стрелковой дивизии. - В боях за плацдарм дивизия понесла большие потери, - сказал я, - и сейчас двмя неполными полками занимает оборону на широком фронте. В резерве у нас только учебный батальон. Да и пополнить бы дивизию необходимо до штатного состава. Нельзя ведь думать, что противник смирится с захватом плацдарма. В ближайшее время надо ждать его контрудара... Мне самому аргументация казалась убедительной. Но генерал Харитонов, согласившись, что надо ждать контрудара противника и готовиться к нему, жестко парировал: - Не думай, что, находясь на фронте, ты сумеешь пополнить дивизию до штата. К сожалению, Федор Михайлович оказался прав. До самого конца войны людей всегда было в обрез. Подходил к концу август. К этому времени дивизия со средствами усиления обороняла весть плацдарм. Мы не только прочно укрепились на нем, но и улучшили свои позиции, успешно проведя несколько частных операций. Захват сторожевского плацдарма создал оперативную угрозу растянутым коммуникациям врага в его глубоком тылу. К концу месяца над нами что ни день зависала "рама" (так называли в войсках немецкий разведывательный самолет "Фокке-Вульф-189"). Это нас насторожило. Сбить такой самолет средствами дивизии было трдной задачей. Однако по нему всегда открывали зенитный и пулеметный огонь, не позволяя разведчику безнаказанно снижаться. 26 августа в районе 1-го батальона 81-го полка "рама" на малой высоте появилась из-за леса. Но хитрость гитлеровцу не удалась. Предупрежденные нашими наблюдателями, гвардейцы встретили самолет сильным огнем, он рухнул в нашей полосе и взорвался. В сентябре на позициях противника стало заметно оживленнее: увеличилось движение в тылу и на дорогах, ведущих к фронту, усилились инженерные работы, которые велись значительно большим количеством солдат, чем раньше. Наблюдатели докладывали, что изменился и режим дня, в частности время, а кое-где и место приема пищи. По всему было видно, что враг подтянул свежие силы и готовится к наступлению. Я доложил об этом командующему. Он приказал немедленно организовать захват пленных и готовиться к отражению вражеского удара. - Твои данные совпадают с моими, - сказал генерал Харитонов, - так что готовься хорошенько. Федор Михайлович обещал усилить нас 116-й танковой бригадой и одним стрелковым полком, так как наш 73-й все еще воевал в составе 174-й стрелковой. Операция по захват "языка" прошла удачно. Дивизионные разведчики во главе с сержантом Александром Пригориным захватили двух солдат 23-го пехотного полка 20-й пехотной дивизии хортистов. Пленные показали, что их части готовятся вместе с подошедшими полками вермахта сбросить нас с правого берега Дона, а немцы станут развивать успех дальше. Установив приготовления противника, мы стали еще более тщательно готовиться к отражению его контрудара. Штабы дивизии и частей работали с предельным напряжением. Мы усилили минирование и устройство ложных и запасных позиций, сменили места многих наблюдательных пунктов и огневых позиций артиллерии. Проверялась работа средств связи, боевая готовность артиллерии, пути и сроки выхода на рубежи развертывания для контратак вторых эшелонов и резервов, бдительность наблюдателей и дежурных подразделений и многое другое. Гитлеровцы, готовясь к наступлению, пошли на такой психологический прием. 8 сентября они сбросили над плацдармом листовки, в которых хвастливо заявляли: "25-я гвардейская, учитесь плавать, завтра вы будете в Дону". Немцы день указали точно. В 5.30 9 сентября длительной артиллерийской подготовкой и непрерывными ударами авиации начался их мощный контрудар. Пылью и черным дымом заволокло наш передний край и ближайшую глубину обороны. Казалось, что вновь возвратились предрассветные сумерки. Под огнем оказались вся полоса дивизии, район переправ и подходов к ним. Была потеряна проводная связь с 78-м полком. Однако начальник связи майор Яловский сразу переключил меня на провод артиллеристов. Этим приемом мы пользовались и в дальнейшем. В 6.00 около 20 "юнкерсов" нанесли бомбовый удар по Сторожевому, а через пять минут 14 вражеских самолетов уже бомбили высоту 187, Атака началась на всем фронте. Но основная масса танков и пехоты наступала на Сторожевое, где оборонялись подразделения укрепрайона, и высоту 187,7 , которую держали гвардейцы 1-го батальона 78-го полка. Однако враг не застал нас врасплох. Артиллеристы и минометчики открыли массированный огонь по пристрелянным рубежам. По мере продвижения гитлеровцев и хортистов он нарастал - начали стрельбу орудия прямой наводки. Губителен был пулеметный и ружейный огонь наших воинов. Во всей полосе дивизии первый удар был отражен. Но атаки противника, поддержанные артиллерией и авиацией, с небольшими перерывами следовали одна за другой. Командир 53-го УРа полковник Дашкевич сообщил, что в Сторожевом идет тяжелый бой. Успешно отразив две атаки гитлеровцев, пулеметно-артиллерийский батальон, не выдержав последующих ударов, начал отходить. Брошенный в бой резерв не изменил положения. Немцы захватили северную окраину Сторожевого. Стало ясно - основная опасность грозит именно оттуда. Примерно к 10 часам в лес южнее Сторожевого подошла 116-я танковая бригада подполковника А. Ю. Новака. Мы решили после удара авиацией и пятиминутного налета артиллерии и гвардейских минометов контратаковать противника в Сторожевом силами 73-го полка, который, вернувшись накануне из 174-й дивизии, не был, правда, еще пополнен. Но другого выхода не было - время не ждало. Вместе с полком должна действовать рота танков из бригады Новака. Генерал Ф. М. Харитонов одобрил это решение и предупредил, что на меня возлагается ответственность за удержание Сторожевого. Затем командующий сказал, что подчиняет мне 53-й УР, и пообещал срочно направить в мое распоряжение 727-й полк 219-й стрелковой, а также усилить действия авиации. Вскоре 73-й полк во главе со своим командиром майором Беловым, поддержанный танковой ротой капитана Н. П. Брыка, втянулся в Сторожевое и контратаковал врага. Выдвинувшись вперед и заняв выгодную позицию, расчет истребителей танков сержанта Брехунова подбил два штурмовых орудия. Еще четыре машины сожгли наши танкисты. Только пулеметный расчет красноармейца Н. А. Приймака уничтожил более 50 гитлеровцев. Но силы были неравны. Противник подтянул резервы, нанес удар своей авиацией и, не считаясь с потерями, занимал дом за домом. В этом бою был контужен командир полка майор Белов. За ним поехал мой адъютант, чтобы доставить в медсанбат. Несмотря на тяжелое положение, которое складывалось также и в районе высоты 187,7 , мы решили ввести в направлении Сторожевого стоявший неподалеку второй эшелон 78-го полка, его 3-й батальон. Им командовал капитан В. Г. Казаков, сменив В. Я. Трифонова, который был ранен. Этот батальон освобождал Сторожевое в период захвата нами плацдарма. Теперь ему предстояло задержать гитлеровцев до подхода обещанного нам 727-го полка. Атака батальона, начатая при поддержке роты танков вслед за залпом дивизиона гвардейских минометов, на какое-то время остановила гитлеровцев. Но после короткой заминки бой разгорелся с новой силой. Четырем танкам врага удалось вклиниться в боевые порядки батальона. Два из них сожгли наши танкисты, но противник продолжал наращивать усилия. Гвардейцы дрались за каждый дом, многие из них остались в окружении, ведя бой в тылу противника. Уже стемнело, когда 73-й полк с большими потерями отошел из Сторожевого. Батальон Казакова вел бой в окружении до поздней ночи и только в темноте вышел к своим. В районе высоты 187,7 обстановка складывалась не легче. Она несколько раз переходила из рук в руки. Вскоре с нашего НП стал виден только дым, окутывающий высоту, и вспышки выстрелов. Я попросил связать меня с Билютиным. - Какое положение на высоте? - В батальоне Васюкова, - послышалось в трубке, - большие потери. Немцы заняли северо-западную часть высоты ... - Снимите с участков, где противник атакует меньшими силами, все, что можно, усильте батальон обеими ротами автоматчиков. Высоту надо полностью очистить. Чего бы это ни стоило. Посылаю к Васюкову начальника штаба дивизии, - сказал я командиру полка. Прибыв вместе с майором А. Н. Потемкиным в район высоты 187,7 и разобравшись в обстановке, И. А. Данилович сумел организовать контратаку, решительными мерами восстановил положение. Гитлеровцы с большими потерями были отброшены, и грозная опасность на какое-то время отодвинулась. На левом фланге дивизии в течение дня тоже шел тяжелый бой. Северная часть села Урыв несколько раз переходила из рук в руки. Назначенный после ранения Ф. Г. Кривомлина в 81-й полк подполковник Павел Константинович Казакевич в первом же бою проявил себя подготовленным, решительным и инициативным командиром. Он особенно успешно решал вопросы взаимодействия. Поставив всю полковую и приданную артиллерию на прямую наводку, Казакевич закрыл противнику возможность дальнейшего развития наступления в Урыве. Использовав удар нашей авиации по северной части села, он вслед за залпом гвардейских минометов ввел в бой второй эшелон и совместно с подразделениями 24-й мотострелковой бригады очистил Урыв от противника. Только артиллеристы 7-й батареи 53-го полка, которыми командовал лейтенант С. В. Стеблинский, подбили в том бою семь танков и уничтожили до трехсот солдат и офицеров противника. Тем временем в районе Сторожевого события принимали все более грозный характер. Овладев селом, немцы попытались развить наступление на лес южнее него, вдоль правого берега Дона. Сложившаяся обстановка требовала наращивания усилий. Пришлось ввести в бой последний резерв - учебный батальон старшего лейтенанта Г. С. Ключерова вместе с истребительно-противотанковым дивизионом и пулеметной ротой. Заняв рубеж перед северной опушкой леса, подразделения отразили восемь атак немцев, подбили семь танков и уничтожили до двух батальонов пехоты. Так создались необходимые условия для наших действий с целью вернуть Сторожевое на следющий день. По свидетельству раненого немецкого ефрейтора 429-го полка, которого мы вечером подобрали в том районе, огонь снайперов, залповый огонь из винтовок и одновременный бросок гранат по наступающим цепям наносили враг опустошительные потери, вызывали панику среди солдат и офицеров. В том бою пал смертью героя, заменяя погибший расчет орудия, комиссар 29-го гвардейского истребительно-противотанкового дивизиона батальонный комиссар Семен Терентьевич Ананьев. Наступила ночь. За противником было организовано тщательное наблюдение. Все находились в боевой готовности. В частях уточняли потери, объединяли поредевшие подразделения, разбирались в их истинном положении на местности, минировали рубежи на танкоопасных направлениях. Поздно вечером подошел 727-й стрелковый полк подполковника А. М. Дмитришина из 219-й дивизии, тоже небольшой по численности. Пришло пополнение танков и в 116-ю бригаду. Позвонил командарм и попросил доложить об итогах дня и о моем решении на завтра. Я сказал генералу Ф. М. Харитонову, что мы намерены прочно удерживать полосу обороны дивизии, а силами 727-го и 73-го полков вместе со 116-й танковой бригадой и при поддержке артиллерии и авиации атаковать противника в Сторожевом и восстановить положение. Командующий со мной согласился, сообщил, как будет действовать авиация по нашим заявкам, и уточнил количество дивизионных залпов гвардейских минометов,на которые мы могли рассчитывать. Утро 10 сентября началось нашей атакой. Однако гитлеровцы за ночь хорошо укрепили Сторожевое, поставив на окраине много закопанных танков и самоходных орудий, и мы успеха не имели. Видимо, фашисты пришли к вывод, что в районе Сторожевого им не продвинуться, и перенесли основные усилия на свой правый фланг. Ударом справа они хотели, вероятно, выйти к Дону и, опять-таки наступая вдоль берега реки, но теперь уже не на юг, а на север, отрезать нас от переправ. Это был хитрый ход. Но маневр врага был разгадан. Помогло тщательное наблюдение и подслушивание. Наши выводы подтвердил и пленный венгр, захваченный в районе села Урыв. Он показал, что немцы, прибывшие из района Сторожевого, начнут наступление вместе с ними, чтобы отбросить нас в Дон. Оставив учебный батальон на месте, мы немедленно перебросили 727-й, 73-й полки и 29-й истребительно-противотанковый дивизион ближе к своему левому флангу и усилили 81-й полк пулеметной ротой. Командующий артиллерией дивизии Ф. И. Соловьев перенацелил туда огонь нашей и армейской артиллерии. Была дана заявка на удар авиацией с рассвета завтрашнего дня по район северо-западнее села Урыв, где противник мог сосредоточиться для атаки. Саперы заминировали танкоопасные направления. После сильной артподготовки и ударов авиации утром 11 сентября начались вражеские атаки. Они пришлись по высотам 187,7 и 185,6 , роще Ореховая, Урыву. В них участвовало до двух пехотных полков немцев и около 90 танков. С первых же минут враг натолкнулся на упорное сопротивление гвардейцев. На участке 81-го полка гитлеровцы перешли в атаку силами до двух пехотных полков при поддержке полусотни танков в направлении рощи Ореховая. Она являлась мощным опорным пунктом, господствовавшим над всем районом. Перед атакой противник вел по Ореховой сильный огонь из тяжелых минометов. На нее непрерывно с включенными сиренами пикировали "юнкерсы". Роща окуталась огнем и дымом. Казалось, что ничто живое не может там уцелеть. Но так только казалось. 3-й батальон 81-го полка, которым командовал старший лейтенант А. Н. Афанасьев, не дрогнул. Расчеты орудий прямой наводки и бронебойщики затаились, ожидая, когда пойдут танки. Фашисты, видимо, надеялись на легкий успех. Стреляя с ходу, их танки двигались к Ореховой, а за ними, прижав к животам приклады автоматов, шли гитлеровцы, ведя огонь по нашему переднему краю. Вдруг из-под танков взметнулись взрывы. Машины одна за другой стали останавливаться. Сработали наши мины. Уцелевшие танки начали отходить. По ним открыли огонь артиллеристы и бронебойщики, а станковые пулеметы поливали огнем пехоту. Вражеская атака захлебнулась. На участке 78-го полка противник перешел в атаку силой до двух пехотных полков при поддержке сорока танков. По ним еще на рубеже развертывания нанесла штрмовой удар наша авиация. Однако, перегруппировав силы, гитлеровцы продолжали рваться вперед. Наш дивизион гвардейских минометов ударил по наиболее опасному скоплению противника в районе высоты 187,7 . Это в какой-то мере отрезвило вражескую пехоту, и она залегла. Но танки все еще шли вперед. Открыли огонь орудия, стоявшие на прямой наводке. И здесь часть вражеских танков подорвалась на минах, поставленных ночью, но остальные продолжали рваться к высоте. Вот же несколько машин оказались в 20-30 метрах от нашей первой траншеи. В них полетели связки гранат, зажигательные бутылки, с флангов открыли огонь бронебойщики. На какое-то мгновение танки остановились, ведя огонь с места, а потом начали отходить. Опережая их, бежала вражеская пехота. Так закончился бой за высоту 187,7 Перед наступлением темноты я пришел туда, чтобы проверить, как закрепились воины на решающем участке. Высоту было трудно узнать. Всю ее перепахали удары реактивных снарядов "катюш", фугасы артиллерии и авиации. Гвардейцы по-хозяйски, с пониманием дела устанавливали орудия и пулеметы, приспосабливая воронки под позиции. Сразу пришли саперы, чтобы вместе с командирами засветло определить выгодные рубежи минирования. Велики были наши потери. Чтобы помочь полкам в эвакуации раненых, приходилось направлять транспорт медсанбата непосредственно в стрелковые батальоны. В одной из таких поездок било командира медико-санитарного батальона военврача 2 ранга В. В. Силина. В эти же дни в медсанбате побывал комиссар дивизии Е. В. Бобров. Приехал он оттуда каким-то посеревшим, взбудораженным. Начал с того, что, нервно размяв папиросу, закурил. Потом рассказал, как круглые сутки работают врачи и сестры, не отходя от операционных столов даже при налетах вражеской авиации. - Разве здесь можно отличить труд от подвига! - проговорил он. Евгений Васильевич обошел раненых и побеседовал с ними. Никто ни на что не жаловался и ни о чем не просил. Но многие задавали ему один и тот же вопрос: не сдадим ли мы плацдарм врагу? Бобров заверял, что, пока жив хоть один гвардеец, он будет вести бой только на плацдарме. С похвалой отозвался Евгений Васильевич о новом командире медсанбата А. А. Алферове. Он не только руководил батальоном, но и много работал как врач, потому что людей не хватало. Командование 6-й армии прилагало большие усилия, чтобы помочь нам. Дивизию поддерживали значительные группы авиации, армейской артиллерии и гвардейских минометов. Тыл армии своим транспортом подвозил нам боеприпасы, продовольствие и другое имущество. На переправах работали армейские саперы, поддерживая их в рабочем состоянии под непрекращающимся огнем и ударами вражеской авиации. Наконец, командующий армией генерал-майор Ф. М. Харитонов, чтобы ослабить усилия противника на сторожевском плацдарме, предпринял 16 сентября силами 745-го стрелкового полка 141-й стрелковой дивизии демонстративное форсирование Дона в районе села Архангельское. И хотя село не было захвачено, гитлеровцы оттянули туда часть своих сил с плацдарма. Враг так и не добился успеха. Вплоть до 17 сентября продолжались кровопролитные бои за плацдарм. Противник потерял до 9 тысяч солдат и офицеров убитыми и ранеными, 48 орудий, 28 танков, 4 самолета, много другой техники и вооружения и перешел наконец к обороне [ЦАМО, ф. 836, оп. 1, д. 4, л. 108]. Когда я вспоминаю бои на плацдарме, передо мною как живые проходят стремительный комбат Григорий Львович Релин, прорвавшийся со своими гвардейцами через Дон и оседлавший меловые горы правого берега, беззаветно храбрый Михаил Иванович Васюков и его бессмертный батальон, державший в неравном бою с врагом высот 187,7 , находчивый и отчаянный капитан Иван Григорьевич Чеботарев, который смелым маневром овладел высотой 176,3 и создал перелом в боях за Сторожевое, твердый, как гранит, Андрей Никифорович Афанасьев, сделавший со своими гвардейцами рощу Ореховую неприступной.
Выжил / пропал без вести / погиб:погиб
Близкий:нет
Дата и время создания карточки:2011-05-17 14:30:23
Дата и время последнего изменения:2011-06-10 18:42:01
При использовании материалов сайта ссылка на www.pobeda1945.su обязательна.